Принтер выблевывал новоиспеченные бланки, как перепивший керосину алкаш свой вчерашний ужин. Эти новые нормативы – появлялись из ниоткуда каждый месяц! А если и не появлялись, то их сочиняли, удовлетворяя пошлые мыслишки, пришедшие на ум левой пятке.
Я взял рассыпающуюся пачку еще тепленьких документов и попытался это все прочесть.
- Согласно пункту Е255-776, если особь «А» - Почти по слогам читаю я - родилась до исполнения норматива 298/С от 28.02.2019, поправки документа ХБ – «О коррекции взаимодействия с флаффи», и согласно федеральному закону П8186368 «о контроле за эпидемеологической обстановкой вызванной домашним скотом, парнокопытными животными, непарнокопытными животными, экзотическими животными….»
Магические буквы пляшут у меня перед глазами. Такого не было даже тогда, когда я решил заценить Льва Толстого, заранее выпив полбутыли абсента усиленного парочкой таблеток димедрола.
-Это черти что! – В сердцах кричу я и бросаю бумажный веер на стол. В кабинете тут же начинается бумажная осень с бумажным листопадом. – Лена? Ты же вроде юрист! Просвети меня, какой леший плясал на этом поле?
Лена (которая на самом деле являлась Лесей, но по причине известной только ей и паспортному столу именовалась в честь Троянской бестии) взглянула на меня своим традиционным стальным взглядом. Она от природы не могла улыбаться, хмуриться и, скорее всего, не реагировала даже на оргазм, но дело свое она знала.
Неторопливо и крайне вдумчиво прочтя десять листов нового нормативного талмуда, она взглянула на меня и бесстрастным тоном ожившего камня сказала:
- Нужно привить всех флаффи, которые родились после февраля.
- Ты шутишь? Да? – Я наигранно усмехнулся – Все наши флаффи родились после февраля! Их только вчера завезли!
- Значит, нужно их привить. - Заключила Лена, воплощая собой бездушную логику машин.
Я же отреагировал нервным смешком. А затем взялся за голову.
-Их сто пятьдесят там! – произнес я.
- Сто пятьдесят восемь. – Уточнила Лена.
-Нииияяяя! – Раздалось из-за закрытой двери – Босу-усие каки!
- Сто пятьдесят восемь с плюсом – Добавила Лена.
-Ладно, надо дождаться Игоря. – Вздохнул я.
Игорь, который являлся нашим штатным ветеринаром, на самом деле не был Игорем. Его звали Николай Иванович Квазендин. Но по стечению трагических обстоятельств он стал Игорем. И его редко кто видел трезвым. А еще он как Лихо - всегда являлся, стоит лишь его упомянуть.
-Все пропало! – Выдохнул Игорь, вбегая в кабинет.
- Мы как раз об этом! – Заключил я…
Игорь согнулся в три погибели, пытаясь вдохнуть в прокуренные легкие хотя бы чайную ложку воздуха.
- Нет… Не об этом! Нам пиздец, господа! – Он недоверчиво покосился на Леночку – …И дамы. К нам едет ревизор!
- Да ну нах!
- Именно оттуда! Только что был в Пушистом Джо на Интернациональной. Надо было кастрировать десяток диких. Так вот, к ним внезапно нагрянул ревизор! И с порога выявил десяток нарушений Пункта Е-Хер его знает какого…
- Е255-776- Скромно подметила Леночка.
- Именно! Им влепили штраф и заморозили лицензию.
-Не! Ну, штраф – ладно! - Отмахнулся я – Но лецуху то за что? Не! Лицуху нельзя! Я этой лицухой живу!
- Короче надо сделать…
- Да, сто пятьдесят с хреном прививок, уже знаем. По прививке на рыло.
- Не, брат. Умножай на десять!
Я посмотрел на Леночку.
-Он прав – сказала она – Нужно десять прививок на особь.
-А если заявится ревизор, а мы скажем что, все сделали?
-Тогда он попросит показать ему использованные шприцы и ампулы определенного образца.
-Ба-лин! А если мы скажем – что не успели?
- Ты первый раз живешь? Он скажет, что надо было прививать сразу во время привоза! Достаешься из грузовика ловцов, и сразу иголкой в жопу!
-Но…
-И никаких «но»!- рявкнул Игорь.
- Правило есть правило. И за его неисполнение последует наказание. – С мертвецким холодком пояснила Лена.
Я посмотрел на часы.
-И так, роднули. У нас без полпятого завтра. Даже если ревизия идет, ночью она к нам не нагрянет. У нас есть немного времени, чтобы положить конец всем косякам! Кто со мной?
- Ты же знаешь – Игорь уложил мне на плечо свою лапищу – Я за любую пьянку!
Ящики с лекарством мы нашли сразу. Их было много. Больше чем у любой иной конторы. Почему? Как-то так получалось, что от товара мы избавлялись раньше, чем успевали его привить. Ампулы с веществом привозили бесплатно по контракту с ХасБио. Все под роспись – не открутишься. Под роспись же надо было предоставить использованные шприцы со следами ДНК флаффи. Ну, было еще парочка аспектов.
- Б1? Брат, ну ты совсем зверь! – Скривил рожу Игорь.
- Что не так? Этот выписывать легче всего! За Б12 и БС1 пришлось бы по три подписи собирать!
- Вот из-за твоей лени пушистики страдают!
- Ну да, кричат они сильно при уколе, ну и что? Они от всего кричат!
- А то! Я как-то такой витамин спьяну себе в задницу засадил. Так, для профилактики. Решил под водкой, что можно заболеть флаффьиной заразой, решил себя и привить. Ощущение – словно тебе битое стекло смазанное скипидаром под кожу киянкой забивают!
- И?
-А то, что им больно до чертиков!
-Не мои проблемы! Давай! Хватай коробки. Я возьму полтинник в конце зала. Ты – тот что слева…
- А я – тех, что справа. – С эмоцией пишущей машинки произнесла Лена, которая уже расчехляла шприц.
Не знаю, была в этой человекоподобной статуе некоторая искра какого-то изощренного садиста, что заставляла меня вздрагивать при каждом ее взгляде. Но, возможно, такие и становятся юристами!
Работа пошла. Разложив лекарство на столиках, как патронные оружие в тех сценах боевиков, где герои пафосно готовятся к не менее пафосной битве, мы прошли к загончикам. Те были забиты под завязку.
Дикие флаффи еще не знали, что они уже не дикие, и продолжали вести себя точно так же, как и их пушистые собратья-бомжи из холодных кирпичных закоулков и помоек.
«Невий папаська?», «Нямми?», «Мавысу нювне куфать!» - Только и слышалось отовсюду. Перепачканные навозом, отбросами, кровью и частями тел своих собратьев, эти чудеса науки и желанный подарок для каждой девочки больше не выглядели таковыми. Знаете, как те мягкие игрушки, которые оставляют в палисадниках, украшенных резанными шинами и фигурными бутылками?
Я хватаю первого попавшегося жеребенка и вкалываю ему иглу в животик.
Тот верещит громче и противнее человеческого младенца. При этом истошно суча лапками. Его крик вызывает оживление среди пушистой братии.
-Не твонь мавыса! – Кричит какой-то оранжевый пегас.
-Нююю! Мавыс совсемь мавыс! Нувне дать обнимасей!
-Засемь мифтев теваеть бобоськи? Фаффи ховосые!
Тем временем я меняю иглу, заливаю новое лекарство и по новой. Нельзя выпускать жеребчика из рук, пока все десять уколов не сделаны. Верни его обратно к остальным (а больше его девать некуда, только на пол кидать!) и он затеряется среди пушистых тел.
Они испытывают боль. Может быть несоизмеримую полезному действию. Но правила важны, а флаффи – нет.
Я закончил с малышом, хватаю розову (а может быть фиолетовую) кобылку, и начинаю экзекуцию. Та верещит, брыкается, но все больше жмется к полу.
-Нююю-ххуу-хуу! Нинядя, тятя! Нинядяяя! Бобооськи! Сивнейсие бобоськи!!! Васем мифтев обизяесь фаффи? Фаффи ховосая! Фаффи ввиняться!
-Пвофти каки двя звого монсты! – Слышу я сбоку.
-Ах ты ж падла! – Ревет Игорь, оказавшийся в дерьме.
Он хватает штатную нагайку и «исправляет» ею дефектный обосравшийся товар. Тот ревет, пытается угрожать, потом кричит, что де «монстя победив! Нинядя! Ниесь!». Потом просто заливается слезами. Остальное стадо видит это. Кто-то жмется к краю клетки, кто-то просит прощение за нерадивого сородича, а за одно за своих деток, маму, папу и за тридцать поколений предков. Но в целом – они затихают. Показательная казнь – лучший способ облагоразумить толпу.
Полумертвому умнику, наконец, достается его десять уколов в живот. Даже через агонию и беспамятство он что-то пищит, как новорожденный.
Кстати о новорожденных. Прямо передо мной, круглая, как школьный глобус самка приносит на свет потомство. Вторые роды за смену! И ведь жеребята – тоже должны быть привиты! Я хватаю одного из них, кажется единорожек. На розоватой шкурке, еще не покрывшейся пушистым покровом еле виднеется округлая шишечка-прыщик.
- Ниееесь! Мавыс совсем маненькый! Низя бибизять мавыса! – Его мамаша заливается в истерике.
Отец семейства, а может быть, кто спутал себя с таковым, надувает щеки и старается обдать меня поносом.
Приходится надевать резиновую перчатку, хватать его за шкирку и подвешивать за ухо на крюк. Болезненно и поучительно. Стырил этот прием у одного из иностранных заводчиков.
Три или четыре часа сраного ада. Все по колено в говне, и с кошмарными децибелами в виде непрекращающегося «Нюююю» в ушах.
Последняя самка у меня на руках стонет.
-Ни няде… Ни няде босе бобосек. Мамаська! Помоги! Помоги! Где мамоська?! Посему мамаська не фпафаеть фаффи?
Для того, чтобы звать свою биологическую мамашу – самка слишком взрослая.
А вот и остаток розовой ленточки на шее. Она истрепана, разорвана колючими ветками, в момент, когда флаффи пробиралась сквозь дерби к неизвестным звездам.
Флаффи когда-то была домашней, и, быть может, в ней даже был чип, который направит нас в поисках утерявшей ее хозяйки.
Она слишком вежлива, слишком жалостлива. Не как те, что выросли на улице, и напоминают нищую слабоумную гопоту. Эта действительно когда-то была «Идеальным питомцем, мечтой любого человека», как описывалось в рекламках Хосбио.
- Потерпи – успокаиваю ее я. – Еще шесть штук и все закончится.
- Ху-хууую Пвавдя?
Я киваю. Зачем? Потому что мне ее жалко? Или потому что я устал от всего этого дерьма?
Я считаю вместе с ней.
-Раз.
-Раф…. Уууу-хуу-хууу!
-Два…
-Есе рафф… Ууу-хуу-хуу!
И так еще шесть раз! У кобылки уже нет сил брыкаться. Даже нет сил, чтобы просить прощения. Обычно такие падают на живот и врубают режим «хосю умиветь». Не всегда, конечно, некоторые просто отлеживаются.
-У меня все. – Игорь бросает последнюю пустую ампулу на тсол.
- И у меня – Лена отбрасывает использованный шприц.
Как после бурного секса мы курим, и аккурат под затухание бычка появляется наш долгожданный гость. Он одет в строгий черный костюм, дрыщеват и очкаст. Однако его высушенное костлявое лицо, не обремененное лишним волосяным покровом ни на голове, ни на подбородке, напоминает череп, с натянутой на него мумифицированной кожей. Он носит круглые солнцезащитные очки с зеркальными зелеными окулярами. В руке его самый зловещий из всех чемоданчиков.
-Инспектор ХасБио! – представляется он тоном, подобным звуку ржавого гвоздя по начищенному стеклу.
Меня и Игоря передергивает, как от удара электрошоком. А вот у Лены в глазах появляется что-то новое, что я могу предположительно назвать «заинтересованностью».
-Я прибыл с проверкой соблюдения правила Е255-776 – продолжает инспектор. – Кто здесь главный?
-Я! – говорю я – И мы только что убедились, что исполнили правило надлежавшим образом. Три раза перепроверили.
Инспектор прошелся по помещению, задержавшись возле столиков с пустыми ампулами. Одну из них он повращал пальцами, заранее натянув длинную медицинскую перчатку. Он шевелил губами, словно пересчитывал использованный медикамент.
Потом он остановился у загонов с флаффьем и тоже бесшумно шевелил губами, словно пересчитывая поголовье.
Наконец он достал из чемодана странное устройство, похожее на шприц с длинющей иглой. Измученное за ночь флаффье вздрогнуло, все как один.
- Нююююю! – заверещали они.
Пользуясь правилом Святой Случайности, Инспектор выхватил из разноцветной кучи шерсти и навоза первого, кому не посчастливилось.
И тут же игла опустилась на его спинку, пронзив его в районе позвоночника. Флаффи дергался, по этому с первого раза попасть инспектору не удалось. Он скривил тонкие губы и снова попытался. И так три раза, пока пункция не была взята.
Таким образом, он выхватывал случайных флаффи, пару раз он хватал новорожденных, буквально протыкая их иглой, а один раз поймал и ту кобылку, с ленточкой на шее. Каждый раз он что-то проверял на датчиках, потом записывал в блокнотик.
Затем, не сказав ни слова он кивнул Лене, которая тут же подала ему бланк. Секунда – и на нем появилась печать продления лицензии.
Я ликовал, что все миновало, Игорь ликовал, что все закончилось, в глазах Лены читалась некоторая влюбленность, если это можно было ею назвать.
-Ну все, -Наконец сказал я – Игорь! Разжигай печи! Сжигаем этих уродов от греха подальше, и идем пить кофе.
Так мой маленький «мусоросжигательный завод» в сети контроля за поголовьем флаффи продолжил свое существование.
